Мототуризм

Итак, что же такое мототуризм. Видавшие всякое своды Казанского вокзала в Москве трудно чем-то удивить, и по тому появление на багажном дворе четырех обшарпанных мотоциклов долго оставалось незамеченным. До тех пор, пока строгая приемщица, мечущаяся от одной группы женщин — с коврами к другой такой же — со стиральными машинами, не споткнулась вдруг у мотоциклов и не подняла на них глаза.

— Это еще что такое? — оторопело, спросила она. — И вовсе не похожи они на спортивные! Вон баки какие громадные, и шипов нет!..

Видно, видела она когда-то по телевизору, а может, и отправлять приходилось мотоциклы для гонок по льду, с их запоминающейся внешностью.

— Так это же совсем особые, — дружно закричали мы, — это же эти, ну… во! Для РАЛЛИ! — вспомнил кто-то волшебное слово, примелькавшееся в надписях на сумках и коробках с игрушками. Неприятный инцидент был исчерпан.

И вот мы мчимся в комфортабельном вагоне навстречу нашему маршруту и новым приключениям.

Как и во всякой туристской группе, все обязанности между ее участниками распределены заранее с учетом опыта, индивидуальных способностей и наклонностей каждого. У нас есть руководитель, механик, фотограф, завхоз, повар и врач. Поскольку автор (он же — Руководитель) в своем повествовании не смог удержаться от соблазна кое-где по-своему интерпретировать не которые факты и события, то он счел за благо не называть конкретных имен, а оста вить вместо них только названия должностей. Существа дела это, согласитесь, не меняет…

Уже написав это, автор вдруг подумал: а что, если читатели слово «мототуризм» ассоциируют с толпой «всадников» на грязных чудовищах, носящихся скопом по ночным улицам без смысла и цели?

И появилось желание хоть кое-что пояснить.

Мототуризм после бурного всплеска, который пришелся на пятидесятые — шестидесятые годы, застрял где-то на пересечении ведомственных интересов. Руководители спорта смотрят на него свысока или не замечают вовсе ввиду его «неолимпиадности». Руководители туристских ведомств не хотят о нем слышать, поскольку он, вроде бы, не сулит больших барышей.

Между тем и первое и второе соображения неверны в корне.

Такой вид мотоциклетного спорта, так триал, по которому нынче проводятся чемпионаты мира, ведет свою родословную от мототуризма, в недрах которого он развивался и у нас в стране до 1986 г. В программе соревнований по мотоциклетному многоборью неизменно присутствует хоть один из таких элементов, как «спринтлеман», или «подъем на холм», или «фигурное вождение», а они ведь тоже пришли из мотоциклетного туризма.

Что же касается прибылей, то при некотором внимании наш вид туризма может в кратчайшие сроки стать наиболее выгодным, поскольку не требует (или почти не требует) первоначальных вложений и способен развиваться «от нуля». Ибо ценится в нем как раз то, чем так богата наша многострадальная Родине: плохие дороги или их полное отсутствие. Западные мотоциклисты, давно забывшие, что это такое, готовы сегодня платить огромные деньги за удовольствие помесить грязь и покормить комаров. Причем платить валютой…

Прежде у нас существовал Центральный клуб авто – мотто — туристов, были клубы почти в каждой области. Не составляло труда получить консультацию, зарегистрировать путешествие, оформить спортивный разряд. Сегодня автор истоптал немало коридоров, чтобы оформить поход и получить маршрутную книжку. Жизнь еще теплится в некоторых клубах, но если ее не поддержать (хотя бы мораль но!), она заглохнет и тогда воскресить мототуризм будет гораздо труднее.

Перед тем, как продолжить рассказ, хочу еще пояснить, что походу, о котором я веду речь, предшествовал другой, совершенный годом раньше.

Тогда после недели полностью автономного существования у нас оказались на исходе бензин и продукты, нависла угроза срыва экспедиции. На чрезвычайном собрании группы, дружно жевавшей обильную таежную флору, было решено бросить один мотоцикл. На «траурном митинге» мы поклялись вернуться сюда со спасательной командой.

И вот этот час наступил…

Двадцать восьмого июля, как и предполагалось, наши мотоциклы остановились у въезда в село Сростки — здесь в этот день собираются почитатели и поклонники таланта замечательного русского писателя и актера Василия Шукшина. Удивительной красоты место: величественная панорама реки Катунь, теряющиеся в дымке вершины, нависающая над долиной гора Пикет. Во всем этом есть что-то от той поры, когда природа и человек были неразделимы. Не потому ли только в таких местах и рождаются великие мыслители?..

От Сростков в горы уходит знаменитый Чуйский тракт, по которому лежит дальше наш путь. Сначала дорога достаточно сильно загружена. Но чем дальше, тем меньше машин. А к Телецкому озеру мы подъезжаем уже, как говорится, в гордом одиночестве.

Озеро заслуженно пользуется славой жемчужины Алтая. Но от созерцания его красоты очень отвлекают комары, тучами повисшие над нами.

После короткой прогулки на теплоходе «Пионер Алтая», после длинной сотни километров грейдерной дороги по живописным долинам мы вновь выходим на тракт. Он повторяет причудливые изгибы Катуни, и это соседство гор, реки и дороги делает пейзажи   неповторимо красивыми.

За перевалами Семинским и Чикетманом мы попадаем в совершенно иной мир, напоминающий пустыню в Средней Азии: пересеченная оросительными каналами равнина, верблюды и старинные мусульманские захоронения. В этих краях человек поселился гораздо раньше, чем на европейской равнине. И свидетельство тому — наскальные рисунки, в частности около Кокоря. Кстати, именно отсюда начинается самый трудный участок маршрута. Дальше уже не будет алтайских сел. Самое большее, на что можно рассчитывать, — одинокие юрты пастухов. Дорога как таковая исчезает совершенно. Ориентироваться по одиноким автомобильным следам, паутинками опутывающим холмы, чрезвычайно труд но, поскольку неизвестно, когда и кем они оставлены: эти следы не зарастают годами. Можно, конечно, получить информацию у водителя встречного грузовика, но сложность в том, что встретить такой грузовик можно через несколько часов или через несколько дней. Как уж повезет.

У Руководителя была, однако, фотография пастуха, юрта которого в прошлом году стояла под перевалом. Мы показывали ее в каждой юр те — и она прокладывала самый верный и прямой путь среди бесчисленных поворотов и развилок.

Происходило все это не просто. Тувинцы и алтайцы — народ гостеприимный. Нас непременно приглашали в юрту, угощали кумысом и заводили неторопливые, обстоятельные беседы, прервать которые было делом совершенно невозможным.

Живя большую часть времени на отдаленных пастбищах, где, понятно, нет электричества и телевидения, люди не утратили любознательности и живо интересуются всем, что происходит в мире и стране. Мы для них — носители самой свежей информации. И не уважить их было бы просто не мыслимо.

Наконец мы добрались и до юрты Уоткана Зинулдамова — того самого, чья фотография была пропуском и картой. Дальше на десятки километров безлюдная тундра. И горы. Перевалы в горах есть. И ближайший из них — Сарозекский. Но ездят тут крайне редко, да и то на мощных вездеходах. Даже местные рыбаки, чтобы добраться до озер, расположенных за перевалом и славящихся обилием хариуса и тайменя, предпочитают крюк в сто километров по сравнительно сносной вездеходной дороге через более низкие и удобные перевалы Бургузун и Туву.

Но наша задача — преодолеть Сарозек. До сих пор, насколько мы знаем, ни одна группа туристов тут не проходила.

Как нарочно, начинает портиться погода: мелкий нудный дождь затягивает окрестности тонкой кисеей и заставляет нас облачиться в «дождевое снаряжение».

Подъем становится все круче. Мотоциклы идут хорошо, чему в немалой степени способствуют кроссовая резина и звездочки, позволившие увеличить передаточные отношения в задней передаче. Однако в группе есть один старенький мотоцикл, на который поставить звездочку не удалось — и он в гору «не тянет». Руководитель принял решение спешить пассажира, а часть груза и лишний бензин оставить внизу, чтобы вернуться за ними на следующий день. Кто же мог предположить тогда, что события развернутся совсем по иному сценарию!..

Горы подступили совсем вплотную. Их серая масса нависла над нами, угнетая и ощутимо придавливая своей мощью. Мы вошли в облака, видимость резко ухудшилась. Автомобильный след, по которому двигаемся, становится все извилистее. Вот он закручивается, буквально штопором уходя в облака. Подъем, и так уже крутой, становится еще круче. Но нельзя остановиться и передохнуть хотя бы минутку: потом уже не тронешься. Даже когда под колесо попадают крупные камни, нельзя сбросить газ. Мотор ревет от натуги, переднее колесо норовит оторваться от земли. Приходится буквально лежать на руле. Вот взят очередной каменистый подъем. Кажется, за ним будет чуть легче и появится возможность дать отдых, если не себе, так хотя бы машине… Но впереди опять крутизна и надо сразу же штурмовать ее, а там крупные камни… Мгновенно мыс ленно прокладываешь новую траекторию движения и — только бы не остановиться!..

Перевал оказался покрытым снегом. Пока остывали мотоциклы, мы поиграли в снежки. И как в подарок нам, порыв ветра раздвинул облака — словно распахнулось окно в лежащую далеко внизу долину Богояша.

На перевале следы потерялись, и искать их следовало метров на триста ниже. Мы начали спуск со страхов кой, прошли благополучно самый трудный участок, нашли след. Все шло нормально. Оба колеса заторможены до «юза», зажигание выключено, включена первая передача, газ открыт «на полную», но порой и этого оказывается мало и мотоцикл начинает разгоняться. Мотор раскручивается и воет так, что, кажется, вот-вот разлетится на куски. Глаза уже ищут ту скалу, которую можно

будет в крайнем случае использовать в качестве последнего препятствия…

К сожалению, все премудрости техники и тактики мотоциклетного туризма каждый из нас вынужден открывать для себя заново и самостоятельно. По-моему, за последние 15 лет не издано ни одной брошюры на эту тему, А то, что напечатано раньше, стало библиографической редкостью, которую не сыщешь днем с огнем.

Но вот горы начинают отступать, спуск становится более пологим. Кажется, можно рас слабиться…

Тут и приходит расплата.

Пытаясь объехать последнюю группу крупных камней, Завхоз сделал одно неверное движение и его мотоцикл начал заваливаться набок. Чтобы удержать его, водитель выставил ногу, но она скользнула по мокрому валуну и оказалась под мотоциклом…

Пострадавшему наложили шину, использовав три ножа, и на самодельных носилках, сооруженных из палатки, по несли вниз к ближайшему ручью, где тут же разбили внеплановый лагерь.

После ужина у костра под карликовой березой обсудили эту непростую ситуацию.

Оценить высокогорную Туву можно, только путешествуя вот так, на мотоцикле. Склоны гор, покрытые чахлой тундровой растительностью, прямо над головой плывущие облака, все время дующий ветер. В самое жаркое время года нельзя снять теплую одежду. И безлюдье великое, на много десятков километров вокруг ни одной живой души. С учетом всего этого решение принято, и рано утром Руководитель и Новичок на одном мотоцикле без багажа отправляются за помощью. По предварительным прикидкам, пред стоит преодолеть два глубоких брода, несколько болот и крутых перевалов. Первый брод через Богояш совсем недалеко, километрах в трех от лагеря. Сил еще много, и после расчистки русла от крупных камней он преодолевается сходу. Дальше несколько десятков километров вездеходный след петляет по долине среди зарослей и изредка пересекает небольшие болотца. Тут очень кстати кроссовая подготовка Руководителя: на разгруженном мотоцикле можно позволить себе и затяжные прыжки, и прохождение поворотов с заносом. След раздваивается. Но маршрут знаком с прошлого года, и мы не плутаем.

Когда начинается подъем на перевал, Новичок спрыгивает. Облегченный мотоцикл влетает на гору птицей. Мы так увлечены быстрой ездой, что едва не проскакиваем мимо большой белой юрты, приняв ее за крупный валун. В юрте только женщины и дети. С трудом на языке жестов показываем, что у нас раненый и нужна машина. Кажется, поняли и показывают в ответ куда-то за гору. Едем туда и находим стоянку, а потом еще одну. Машин нигде нет, а именно машина нам нужна. Однако узнаем уже что-то обнадеживающее: идет стрижка сарлыков (так называют здесь длинношерстых яков) и на стрижке есть машины. Еще несколько десятков километров в том же темпе, еще один брод через Могвн — Бурен (к счастью, в реке оказалось очень мало воды) — и вот оно, место стрижки на берегу озера Ак-Холь, и вот они, вездеходы.

Долго объяснять ничего не пришлось: тувинец с русским именем Иван при первых же словах бросился заводить новенький ГАЗ-66. Как отвыкли мы от такой отзывчивости!

Обратная дорога оказалась неожиданно долгой, и мы, затратив на нее больше четырех часов, приехали в лагерь во второй половине дня. И то сказать, нас так быстро не ждали и очень обрадовались.

К Ак-Холю вернулись уже глубокой ночью. На утро пострадавшему предстоял 40-километровый путь на вездеходе до села Кызыл-Хая, оттуда уже на медицинском УАЗике — 100 километров до районного центра Мугур-Аксы и затем еще на санитарном вертолете до Кызыла.

Закончив эту вынужденную операцию, мы вновь собрались у костра под чахлой березкой и вновь обсудили план действий. Теперь, когда количество мотоциклов и водителей сравнялось, о спасении оставленного в тайге мотоцикла не могло быть и речи. Для очистки совести мы реши ли хотя бы сходить и посмотреть на него. Пошли втроем: Руководитель, Механик и Новичок. Захватили с собой лишь самое необходимое: топор, бинокль, два спальника и еды на два дня. До места захоронения предстояло протопать около 25 километров по долинам рек Богояш, Колбакая и Каракем и одолеть два перевала…

Мотоцикл мы нашли в том же месте — под поваленным кедром. Никакой ржавчины, будто только вчера оставили. Еще раз попрощались — теперь уже, наверное, надолго…

Свернув лагерь, добираемся до Ак-Холя. Тут на берегу озера устраиваем дневку. Со всех сторон нас окружают горы, и ветра на озере почти нет. Занимаемся, кто чем. Механик разрывается между желаниями поноситься по окрестным холмам на мотоцикле и половить рыбу. Руководитель развивает язык жестов, общаясь с пастухами. Новичок, которого теперь уже можно с полным правом называть Бывалым, учит Врача управлять мотоциклом, и это чуть не кончается групповым купанием. Фотограф, наконец, снимает рыбную ловлю. А Повар сладко спит, хотя на примусе подгорает обед.

Все понимают, что путешествие, по существу, закончилось. От проезжей автомобильной дороги нас отделяют лишь перевал Бургузун да Чуйская степь. Но разве страшны они теперь тренированной и сплоченной группе. Более то го: только теперь по-настоящему становится грустно при мысли о прощании с этим прекрасным краем.

Предоставив своим героям «наматывать» последние километры, автор задумался. Удалось ли ему хоть в малой мере не только проследить путь и приключения одной группы, но и показать специфику мототуризма, утвердить правомочность его существования среди других видов? Сумел ли он показать, что мототуризм может стать важным средством воспитания молодежи, способным приоткрыть ей красоты родного края, природу и людей? Так хочется на это надеяться, так хочется верить, что наши ряды пополнятся новыми романтиками!..

И. Ксенофонтов, канд. в мастера спорта (он же — Руководитель) Москва—Алтай

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *